-- Ты сам это отлично видишь и понимаешь, раз ты заговорил со мной, -- сказал Андреа, все больше волнуясь. -- Будь у меня на голове платок, как у тебя, грязная блуза на плечах и дырявые башмаки на ногах, ты не стремился бы узнать меня.
-- Вот видишь, как ты меня презираешь, малыш. Нехорошо! Теперь, когда я тебя нашел, ничто не мешает мне одеться в лучшее сукно. Я же знаю твое доброе сердце: если у тебя два костюма, ты отдашь один мне; ведь я отдавал тебе свою порцию супа и бобов, когда ты уж очень хотел есть.
-- Это верно, -- сказал Андреа.
-- И аппетит же у тебя был! У тебя все еще хороший аппетит?
-- Ну, конечно, -- сказал, смеясь, Андреа.
-- Воображаю, как ты пообедал сейчас у этого князя!
-- Он не князь, он только граф.
-- Граф? Богатый?
-- Да, но не рассчитывай на него; с этим господином не так легко иметь дело.
-- Да ты не беспокойся! Твоего графа никто не трогает, можешь оставить его себе. Но, конечно, -- прибавил Кадрусс, на губах которого снова появилась та же отвратительная улыбка, -- за это тебе придется раскошелиться.