-- Позволь, -- сказал Андреа, -- а плащ, а моя шляпа?
-- Ты же не хочешь, чтобы я простудился, -- отвечал Кадрусс.
-- А как же я?
-- Ты молод, а я уже становлюсь стар; до свидания, Бенедетто!
И он исчез в переулке.
-- Увы, -- сказал со вздохом Андреа, -- неужели на земле невозможно полное счастье?
VIII. Семейная сцена
Доехав до площади Людовика XV, молодые люди расстались: Моррель направился к бульварам, Шато-Рено -- к мосту Революции, а Дебрэ поехал по набережной.
Моррель и Шато-Рено, по всей вероятности, вернулись к своим домашним очагам, как еще до сих пор говорят с трибуны Палаты в красиво построенных речах и на сцене театра улицы Ришелье в красиво написанных пьесах, но Дебрэ поступил иначе. У ворот Лувра он повернул налево, рысью пересек Карусельную площадь, направился по улице Сен-Рок, повернул на улицу Мишодьер и подъехал к дому Данглара как раз в ту минуту, когда ландо Вильфора, завезя его самого с женой в предместье Сент-Оноре, доставило домой баронессу.
Дебрэ, как свой человек в доме, первый въехал во двор, бросил поводья лакею, а сам вернулся к экипажу, помог г-же Данглар сойти и взял ее под руку, чтобы проводить в комнаты.