-- Ты видишь, что я вооружился терпѣніемъ, если слушаю тебя.
-- Если онъ отправилъ къ вамъ посла, то считаетъ себя въ правѣ такъ поступить; а если онъ, воплощенная осторожность, считаетъ себя въ правѣ такъ поступить, то, значитъ, онъ силенъ; а если онъ силенъ, то мы должны беречь его -- силу можно перехитрить, обмануть, но не переломить; пріймемъ посланника съ почетомъ и всевозможною вѣжливостью. Этимъ мы ничего не потеряемъ; вѣдь вы помните, какъ братъ вашъ обнималъ добраго адмирала Колиньи, прибывшаго посломъ отъ гугенотовъ, которые также считали себя могущественными.
-- Итакъ, ты одобряешь политику брата моего Карла IX?
-- Ни мало; поймите меня: я представляю вамъ фактъ и говорю: если въ-послѣдствіи мы найдемъ средство обидѣть не бѣднаго герольда, посла, вѣстника или вѣстоваго, а самого хозяина, двигателя, начальника, высокопочитаемаго и высокоуважаемаго принца, его высочества герцога анжуйскаго, настоящаго и единственнаго виновника всѣхъ смутъ съ тремя Гизами, разумѣется! и запрятать ихъ въ крѣпость понадежнѣе Лувра, такъ -- съ Богомъ, ваше величество! Не упускайте этого случая.
-- Совѣтъ твой мнѣ нравится, сказалъ Генрихъ III.
-- Еще бы! возразилъ Шико.-- Но слушай далѣе.
-- Говори.
-- Если же онъ не отправилъ посланника, такъ зачѣмъ ты позволяешь своимъ друзьямъ мычать?
-- Мычать!
-- Я бы сказалъ рычать, еслибъ имѣлась возможность сравнить твоихъ друзей со львами. Но я говорю мычать... потому-что... послушай, Генрихъ, право, тошно смотрѣть, какъ твои пріятели, бородатые, подобно самой бородатой обезьянѣ твоего звѣринца, играютъ какъ мальчишки и гугукаютъ на взрослыхъ, чтобъ испугать ихъ!.. Не говоря уже о томъ, что если герцогъ анжуйскій не отправилъ посла, такъ они заважничаютъ и будутъ говорить, что напугали его!