Бюсси и Діана помѣнялись взглядами, исполненными любви и сладостныхъ воспоминаній.
-- Какъ! въ эту лачугу? неосторожно вскричалъ Реми.
-- А! вы развѣ знаете ее? спросилъ Монсоро.
-- Еще бы! отвѣчалъ молодой человѣкъ: -- кто не знаетъ имуществъ обер-егермейстера Франціи? Тѣмъ-болѣе, что я жилъ въ Улицѣ-Ботрельи.
Монсоро, по привычкѣ, подозрительно посмотрѣлъ на доктора.
-- Да, да, я переѣду туда, сказалъ онъ: -- и мнѣ тамъ будетъ лучше. Тамъ больше четырехъ человѣкъ нельзя принимать. Домъ укрѣпленъ какъ крѣпость, и изъ оконъ далеко видно, кто идетъ.
-- Что жь изъ этого? спросилъ Реми.
-- То, что можно будетъ отказывать, сказалъ Монсоро: -- особенно, когда я буду здоровъ.
Бюсси призадумался: онъ опасался того времени, когда Монсоро будетъ отказывать и ему.
Діана вздохнула. Она вспомнила, что въ этомъ домикѣ видѣла Бюсси больнаго, раненнаго.