И, улыбнувшись съ адскою радостію, герцогъ отпустилъ Орильи и погрузился въ размышленія.
II.
Лазутчики.
Орильи и герцогъ анжуйскій сдержали другъ другу слово: герцогъ цѣлый день не отпускалъ отъ себя Бюсси, чтобъ имѣть возможность слѣдить за всѣми его поступками. Бюсси очень-охотно служилъ принцу днемъ; такимъ-образомъ онъ былъ свободенъ вечеромъ.
Въ десять часовъ вечера онъ закутался въ плащъ и, взявъ подъ-мышку свою веревочную лѣстницу, направился къ Бастильи.
Герцогъ, незнавшій, что у одного изъ слугъ Бюсси, ждавшихъ въ передней, была веревочная лѣстница, и не считавъ возможнымъ идти въ такое позднее время безъ проводниковъ, думалъ, что Бюсси зайдетъ еще домой за лошадью, промедлилъ около десяти минутъ; въ эти десять минутъ, влюбленный и проворный Бюсси прошелъ уже болѣе трехъ четвертей дороги.
Счастіе благопріятствовало Бюсси, по пословицѣ: смѣлымъ Богъ владѣетъ; никто не остановилъ его, и, прибывъ къ домику въ Турнельской-Улицѣ, онъ увидѣлъ въ окнѣ свѣтъ.
Это былъ знакъ, условленный между имъ и Діаною.
Онъ взбросилъ лѣстницу на балконъ; желѣзные крючки уцѣпились за перила.
Услышавъ шумъ, Діана погасила лампу и отворила окно, чтобъ укрѣпить лѣстницу.