-- Пожалуйте, ваше сіятельство, сказалъ слуга.
Упираясь на плечо слуги, а другою рукою придерживаясь за стѣну, Монсоро пошелъ впередъ.
Шагахъ въ двадцати-пяти отъ двери ближе къ Бастильи, была огромная груда камней отъ разрушенныхъ домовъ, служившая мальчикамъ, игравшимъ въ войну, крѣпостью. Посреди этой груды камней, слуга прочистилъ небольшое углубленіе, въ которое легко могли скрыться два человѣка.
Онх положилъ на каменья свой плащъ и усадилъ на него Монсоро; самъ же сѣлъ у ногъ своего господина.
Возлѣ нихъ, на всякій случай, лежало заряженное ружье.
Слуга хотѣлъ приготовить фитиль, но Монсоро остановилъ его.
-- Постой, сказалъ онъ: -- успѣемъ еще. Мы собираемся охотиться за королевскою дичью; надобно быть осторожнѣе и стрѣлять только въ такомъ случаѣ, когда будемъ увѣрены, что мы сами въ безопасности.
И глаза его, блестѣвшіе какъ глаза, волка, засѣвшаго по близости овчарни, устремлялись то на окна Діаны, то въ мрачную даль. Ему хотѣлось поймать виновныхъ, и въ то же время онъ самъ страшился быть пойманнымъ.
Діана закрыла окна массивными занавѣсами; только узкая полоса свѣта, пробивавшаяся по краямъ ихъ, свидѣтельствовала о томъ, что не всѣ еще успокоились въ этомъ мрачномъ домѣ.
Монсоро прождалъ не болѣе десяти минутъ, какъ въ концѣ Сент-Антуанской-Улицы показались два всадника.