Духовенство открыло шествіе. Архіепископъ парижскій несъ святыя тайны. Между духовенствомъ и архіепископомъ шли, обратившись лицомъ къ архіепископу, мальчики съ кадильницами и цвѣтами.
Потомъ шелъ король, и вслѣдъ за нимъ, друзья его въ костюмѣ, уже описанномъ нами.
Далѣе -- герцогъ анжуйскій въ обыкновенномъ придворномъ костюмѣ, и за нимъ всѣ анжуйскіе дворяне съ государственными сановниками, каждый на мѣстѣ, предписанномъ этикетомъ.
Наконецъ, граждане и народъ.
Было уже около часа пополудни, когда шествіе тронулось изъ Лувра. Крильйонъ съ французской стражей хотѣлъ послѣдовать за королемъ, но Генрихъ сдѣлалъ ему знакъ, чтобъ онъ остался у Лувра.
Около шести часовъ вечера, побывавъ въ трехъ монастыряхъ, процессія приближалась къ готическому портику древняго аббатства, на лѣстницъ котораго стояли въ три ряда женовевцы и пріоръ ихъ, ожидавшіе прибытія его величества.
По выходѣ изъ третьяго кануцинскаго монастыря, герцогъ анжуйскій, бывшій на ногахъ съ утра, почувствовалъ такую усталость, что не могъ идти далѣе и просилъ у короля позволенія воротиться домой. Король позволилъ.
Тогда дворяне принца отдѣлились отъ кортежа, какъ-бы желая показать королю, что они слѣдовали не за нимъ, а за герцогомъ анжуйскимъ.
Главной же причиной удаленія анжуйскихъ дворянъ былъ предстоящій поединокъ: они хотѣли отдохнуть и собраться съ силами.
У входа въ аббатство король разсудилъ, что Келюсу, Можирону, Шомбергу и д'Эпернону такъ же нуженъ былъ покой, какъ и Ливаро, Рибераку и Антраге, и отпустилъ ихъ домой.