Архіепископъ, вышедшій съ утра и небравшій въ ротъ куска хлѣба, едва держался на ногахъ; король сжалился надъ нимъ и у двери аббатства распустилъ все духовенство.
Потомъ, обратившись къ пріору Жозефу Фулону, онъ сказалъ ему:
-- Отецъ мой, вы видите грѣшника, желающаго обрѣсти покой въ вашемъ мирномъ и уединенномъ жилищѣ.
Пріоръ поклонился.
Потомъ, взглянувъ на остальныхъ придворныхъ, король сказалъ имъ:
-- Благодарю васъ, господа; идите съ Богомъ!
Всѣ почтительно поклонились, а король медленно сталъ подниматься по ступенямъ, ударяя себя въ грудь.
Едва онъ переступилъ черезъ порогъ аббатства, какъ двери за нимъ захлопнулись.
Король былъ такъ углубленъ въ благочестивыя размышленія, что не замѣтилъ этого обстоятельства, которое, впрочемъ, и не имѣло въ себѣ ничего чрезвычайнаго.
-- Позвольте проводить ваше величество въ склепъ, украшенный нами въ честь небеснаго и земнаго владыки, сказалъ пріоръ.