Король утвердительно кивнулъ головою и послѣдовалъ за пріоромъ.
Но едва онъ ступилъ подъ мрачный сводъ, по сторонамъ котораго стояли въ рядъ монахи, едва только поворотилъ за уголъ, къ часовнѣ, какъ монахи откинули капюшоны, и во мракѣ засверкали радостные, гордые, торжествующіе взоры.
Лица эти не походили на лица монаховъ; густые усы, смуглый цвѣтъ, свидѣтельствовали о силѣ, энергіи, дѣятельности этихъ людей. Многія лица были украшены славными шрамами, и возлѣ самаго гордаго, величественнаго и знаменитаго изъ этихъ мнимыхъ монаховъ, являлось торжествующее, лукавое лицо женщины въ монашеской рясѣ.
Эта женщина подняла золотыя ножницы, висѣвшія на шнуркѣ у ея пояса, и вскричала:
-- А, братья! Валуа въ вашихъ рукахъ.
-- Кажется, сестра, отвѣчалъ Генрихъ де-Гизъ.
-- Погодите, погодите! проговорилъ кардиналъ.
-- Отъ-чего?
-- Достанетъ ли у насъ силъ, чтобъ одолѣть стражу Крильйона?
-- Достанетъ, возразилъ герцогъ де-Майеннъ: -- повѣрьте, не будетъ ни одного выстрѣла.