-- Зачѣмъ же ты не ушелъ съ другими? спросилъ Шико.
-- Я не могъ пролѣзть тамъ, гдѣ пролѣзли другіе... Судьба, чтобъ покарать меня, грѣшника, надѣлила меня непомѣрнымъ дородствомъ!... О, несчастный животъ! презрѣнное брюхо! кричалъ Горанфло, обѣими руками ударяя по части, къ которой взывалъ: -- ахъ, зачѣмъ я не надѣленъ такою стройностью, какъ вы, великодушный мосьё Шико! О, какое счастіе, какое благополучіе быть худощавымъ!
Шико не понималъ жалобъ Горанфло.
-- Развѣ другіе уходятъ? вскричалъ Шико громовымъ голосомъ.
-- Да что же прикажете имъ дѣлать? отвѣчалъ Горанфло.-- Не ждать же имъ, чтобъ ихъ повѣсили? О, противное, гнусное брюхо!
-- Не реви, закричалъ Шико: -- а отвѣчай на мои вопросы.
Горанфло выпрямился.
-- Какъ они спасаются?
-- Со всѣхъ ногъ.
-- Понимаю... но откуда?