Горанфло глубоко вздохнулъ.
-- Шико! заревѣлъ наконецъ герцогъ.
-- Да, Шико; точно, Шико; недостойный рабъ моего короля; ничтожный Шико, который былъ бы счастивъ, еслибъ въ эту минуту у него было сто рукъ!
И Шико продолжалъ бить съ такою силою и простью, что страдалецъ, собравъ послѣднія силы, въ пароксизмъ боли, сдвинулъ камень и съ избитой поясницей, съ окровавленными боками упалъ въ объятія друзей.
Тогда Шико оглянулся: настоящій Горанфло лежалъ безъ чувствъ, не отъ боли, но отъ страха.
XII.
Что происходило близъ Бастильи въ то время, когда Шико уплачивалъ свой долгъ въ Сен-Жерменскомъ аббатствѣ.
Было одиннадцать часовъ вечера; герцогъ нетерпѣливо въ своемъ кабинетъ, гдѣ онъ заперся, воротившись съ процессіи, ожидалъ посланнаго отъ герцога де-Гиза съ извѣстіемъ объ отреченіи короля.
Онъ прохаживался отъ окна къ двери кабинета и отъ двери къ окнамъ передней, посматривая на огромные стѣнные часы, маятникъ которыхъ глухо стучалъ въ вызолоченномъ деревянномъ ящикъ.
Вдругъ онъ услышалъ ржаніе коня на дворѣ; онъ подумалъ, что это, вироятпо, вѣстникъ, и выбѣжалъ на балконъ; но то была лошадь одного изъ дворянъ, подведенная конюхомъ къ крыльцу. Минуту спустя, изъ дворца вышелъ Бюсси; по обязанности капитана стражи герцога, онъ пріѣхалъ назначить пароль на слѣдующую ночь. Взглянувъ на молодаго, прекраснаго собою и храбраго дворянина, преданнаго ему, онъ ощутилъ угрызеніе совѣсти... но по мѣрѣ того, какъ Бюсси подходилъ подъ свѣтъ факела, бывшаго въ рукахъ у конюха, герцогъ прочелъ на лицѣ его столько радости, благополучія и надежды, что ревность съ прежнею яростью пробудилась въ немъ.