И за каждымъ словомъ, Шико, достигнувшій наконецъ цѣли своего мщенія, принялся колотить по мясистымъ частямъ герцога веревкой, которою онъ передъ тѣмъ билъ брата Горанфло.
-- Не говорите ни слова, повторяли тѣ же голоса: -- онъ принимаетъ васъ за Горанфло.
Майеннъ стоналъ отъ боли и употреблялъ всѣ усилія, чтобъ выломить камень.
-- А, заговорщикъ! продолжалъ Шико: -- а, недостойный монахъ! вотъ тебѣ за пьянство, вотъ тебѣ за лѣность, вотъ тебѣ за злобу! вотъ тебѣ за обжорство; жаль, что только семь смертныхъ грѣховъ; ну, да все равно... вотъ тебѣ, вотъ тебѣ, вотъ тебѣ!..
-- Мосьё Шико, говорилъ тихимъ голосомъ Горанфло: -- пощадите.
-- А, измѣнникъ, продолжалъ Шико: -- вотъ тебѣ за измѣну.
-- Пощадите! проговорилъ Горанфло, которому казалось, что всѣ удары, въ-самомъ-дѣлѣ, сыпались на него:-- пощадите, добрѣйшій мосьё Шико!
Но Шико наслаждался своимъ мщеніемъ и продолжалъ колотить съ-плеча.
Не смотря на все терпѣніе де-Майенна, онъ, однакожь, невольно вскрикнулъ.
-- А! продолжалъ Шико: -- я сожалѣю еще объ одномъ, именно о томъ, что подъ твоей грубой шкурой не скрывается высокопочтенная фигура герцога майеннскаго, которому я состою долженъ порядочное количество ударовъ... Въ семь лѣтъ на капиталъ наросло много процентовъ... Вотъ тебѣ, вотъ тебѣ, вотъ тебѣ!