Ясно поднялось солнце надъ Парижемъ.
Никто изъ гражданъ не зналъ о готовившемся переворотъ; только дворяне, преданные королю, и дворяне, преданные Гизамъ, ожидали результата, чтобъ поспѣшить поздравить побѣдителя.
Король не сомкнулъ глазъ во всю ночь; онъ плакалъ и молился. Но, какъ человѣкъ храбрый и опытный, особенно въ поединкахъ, онъ въ три часа утра вышелъ изъ дворца вмѣстѣ съ Шико, чтобъ оказать друзьямъ своимъ единственную услугу, которую онъ могъ имъ оказать.
Онъ пошелъ осмотрѣть мѣсто поединка.
Король, въ платьѣ темнаго цвѣта, закутанный въ широкій плащъ, вооруженный шнагой и съ опущенною на глаза шляпою, шелъ по Сеет-Антуанской-Улицѣ. Не доходя трех-сотъ шаговъ до Бастильи, онъ увидѣлъ на концѣ Сен-Польской-Улицы толпу народа, и не желая быть узнаннымъ, поворотилъ въ Улицу-св.-Екатерины и оттуда къ турнельской оградѣ.
Читатели, вѣроятно, догадались, что дѣлала эта толпа: она считала убитыхъ въ прошлую ночь.
Король уклонился отъ толпы, и, слѣдовательно, не узналъ ничего о случившемся.
Шико, подслушавшій договоры молодыхъ людей за недѣлю до того, объяснилъ королю, какія мѣста противники должны были занимать.
Генрихъ смѣрялъ шагами все пространство, осмотрѣлъ деревья, разсчиталъ направленіе солнца и сказалъ:
-- Положеніе Келюса будетъ очень-невыгодно; солнце будетъ свѣтить ему въ правый глазъ, между-тѣмъ, какъ Можиронъ будетъ весь въ тѣни. Дурное расположеніе. На счетъ Шомберга я не безпокоюсь: въ случаѣ отступленія, онъ можетъ прислониться къ этому дереву... Ему хорошо; но Келюсъ, мой бѣдный Келизсъ!