-- Я ни за что не ручаюсь, сказалъ Келюсъ:-- постараюсь -- а тамъ, что Богъ дастъ!
-- А я, сказалъ Можиронъ:-- даю честное слово вашему величеству, что одинъ не умру. Если я погибну, такъ не спасется и мой противникъ.
-- Вы деретесь на шпагахъ?
-- И на кинжалахъ, замѣтилъ Шомбергъ.
Одна рука короля была спрятана на груди.
Быть-можетъ, эта рука и сердце, возлѣ котораго она лежала, сообщали другъ-другу свои опасенія тайнымъ трепетомъ и ускореннымъ біеніемъ; но по наружности, Генрихъ III, спокойный, гордый, былъ истинный король, посылавшій своихъ воиновъ на войну, а не друзей на смерть.
-- Генрихъ, король мой! шепнулъ ему Шико:-- ты прекрасенъ, величественъ въ эту минуту.
Молодые дворяне были готовы; имъ оставалось только проститься съ королемъ.
-- Вы ѣдете верхомъ? спросилъ Генрихъ.
-- Нѣтъ, ваше величество, отвѣчалъ Келюсъ:-- мы пойдемъ пѣшкомъ... это разомнетъ насъ, придастъ болѣе гибкости членамъ.