Пять часовъ пробило на сеи-польской башнѣ, когда начался поеднокъ.
Бѣшенство выражалось на лицахъ противниковъ; но сжатыя губы, страшная блѣдность, невольная дрожь рукъ доказывали, что благоразуміе побѣждало бѣшенство, и что они разсчитывали каждое движеніе.
Въ-продолженіе нѣсколькихъ минутъ, слышался только странный шорохъ отъ легкаго тренія однѣхъ шпагъ о другія. Ни одинъ ударъ не былъ еще нанесенъ.
Риберакъ, какъ-бы испытавъ искусство своего противника, отступилъ и на минуту опустилъ руку.
Шомбергъ съ быстротою наскочилъ на него и нанесъ ему ударъ.
То была первая молнія, сверкнувшая изъ тучъ.
Риберакъ поблѣднѣлъ и кровь хлынула изъ плеча его; онъ отскочилъ въ сторону, чтобъ взглянуть на свою рану.
Шомбергъ хотѣлъ воспользоваться этимъ случаемъ и нанести ему второй ударъ; но Риберакъ отразилъ его и поразилъ въ бокъ.
Оба были ранены.
-- Теперь отдохнемте минуту, если вамъ угодно, сказалъ Риберакъ.