Между-тѣмъ, Келюсъ и Антраге болѣе и болѣе разгорячались; но положеніе Келюса было-гораздо невыгоднѣе, потому-что у него не было кинжала; онъ долженъ былъ отражать удары лѣвой рукой, а такъ-какъ она была обнажена, то за каждое уклоненіе онъ поплачивался раной. Не будучи опасно ранена, лѣвая рука его была, однакожь, вся въ крови.
Антраге же, понимая все свое преимущество, дѣйствовалъ съ удивительною ловкостью. Три удара его были такъ искусно нанесены, что кровь показалась на груди Келюса изъ трехъ ранъ.
Но послѣ каждаго удара Келюсъ говорилъ:
-- Ничего.
Ливаро и Можиронъ по-прежнему только наблюдали другъ за другомъ.
Что же касается до Риберака, то, чувствуя, что съ потерею крови начинаетъ терять силы, онъ съ яростію бросился на Шомберга.
Риберакъ ранилъ своего противника въ шею; шпага же послѣдняго вонзилась ему въ грудь.
Риберакъ, пораженный смертельно, поднесъ лѣвую руку къ груди.
Шомбергъ воспользовался этимъ обстоятельствомъ, и нанесъ ему еще рану.
Но въ это самое мгновеніе Риберакъ успѣлъ схватить своего противника за руку, притащилъ его къ себѣ и вонзилъ ему въ грудь кинжалъ, по самую рукоятку.