Мосьё де-Бриссакъ сдѣлалъ болѣе: онъ послалъ шесть слугъ къ воротамъ Лувра, чтобъ они ждали тамъ Сен-Люка и проводили его домой. Но, два часа спустя, слуги послали одного изъ своихъ товарищей къ маршалу съ извѣщеніемъ, что всѣ двери въ Луврѣ были заперты, и что дежурный капитанъ сказалъ имъ: "Вы напрасно ждете; теперь уже мы никого не выпустимъ изъ Лувра. Его величество изволитъ почивать -- и всѣ спятъ".
Маршалъ пошелъ извѣстить объ этомъ странномъ обстоятельствѣ свою дочь, которая такъ безпокоилась, что рѣшилась не смыкать глазъ во всю ночь, въ ожиданіи мужа.
III.
Какъ часто не тотъ входитъ въ домъ, кто отворяетъ дверь.
Сент-Антуанскія-Ворота состояли изъ каменнаго свода, на подобіе нынѣшнихъ Сен-Денискихъ и Сен-Мартенскихъ-Воротъ въ Парижѣ. Только съ лѣвой стороны они примыкали къ смежнымъ строеніямъ, къ Бастиліи, и такимъ-образомъ соединялись съ ветхой темницой.
Пространство, находившееся между воротами и бретаньскимъ отелемъ, было велико, мрачно и грязно; но это пространство было мало посѣщаемо днемъ, а ночью совершенно-пусто, потому-что вечерніе прохожіе проложили себѣ дорогу возлѣ самой темницы, чтобъ стать,-- въ это время, когда не было ночныхъ патрулей, а улицы наполнены были разбойниками,-- подъ защиту часоваго, который хотя и не могъ помочь имъ, но могъ крикомъ созвать людей и разогнать промышлениковъ.
Само собою разумѣется, что въ зимнія ночи прохожіе были еще осторожнѣе, нежели въ лѣтнія.
Ночь, когда происходило описанное нами, была такъ холодна, мрачна, и небо было подернуто такими тяжелыми тучами, что никто не могъ бы замѣтить на стѣнѣ темничной ограды часоваго, который самъ не могъ видѣть людей, проходившихъ по площади.
Передъ Сент-Антуанскими-Воротами, ближе къ городу, не было ни одного дома; виднѣлись только высокія стѣны, направо примыкавшія къ Церкви-св.-Павла, а налѣво къ турнельскому отелю. На концѣ этого отеля былъ тотъ уступъ, о которомъ Сен-Люкъ говорилъ Бюсси.
Ни одинъ фонарь не освѣщалъ этой части древняго Парижа. Въ ночи, когда мѣсяцу угодно было освѣщать путь прохожимъ, взору представлялась мрачная, величественная и неподвижная гигантская масса Бастиліи, чернымъ пятномъ отдѣлявшаяся отъ небесной лазури. Въ темныя же ночи, это мѣсто было еще мрачнѣе, и мѣстами пересѣкалось слабымъ свѣтомъ, виднѣвшимся въ окнахъ.