-- Не отрекайся отъ нея, сынъ мой, сказалъ Шико:-- ventre de biche! Это самая лучшая генеалогія для короля, который безпрестанно имѣетъ дѣло съ Жидами.
-- Этотъ грубіянъ всегда найдется, вскричалъ король.-- Господа, молчите; такимъ-образомъ ему некому будетъ отвѣчать.
Въ ту же минуту наступило глубокое молчаніе.
Шико, внимательно глядѣвшій на дорогу, не намѣревался прерывать молчанія, какъ вдругъ, нѣсколько минутъ спустя, на Моберской-Площади, на углу улицы Нойе, Шико выскочилъ изъ экипажа, растолкалъ стражей и бросился на колѣни возлѣ угла дома довольно-красивой наружности и съ балкономъ на разрисованныхъ бревнахъ, выдавшимся на улицу.
-- Эй, нечестивецъ! вскричалъ король: -- что ты тамъ дѣлаешь?
Но Шико не отвѣчалъ; онъ сталъ на колѣни на мостовой и вслухъ произносилъ слова, которыя явственно доходили до слуха короля.
-- Вотъ домъ,-- я узнаю его и всю жизнь свою не забуду,-- вотъ домъ, въ которомъ Шико пострадалъ. Шико никогда не призывалъ несчастій на мосьё де-Майенна, виновника своихъ несчастій, ни на Николая Давида, орудіе пытки. Нѣтъ, Шико ждалъ, потому-что Шико терпѣливъ, хотя и не безгрѣшенъ,-- и вотъ уже добрыхъ шесть лѣтъ, между которыми одинъ годъ високосный, какъ Шико насчитываетъ проценты долга господамъ де-Майенну и Николаю Давиду... по десяти процентовъ -- которые должно теперь называть законными процентами, потому-что самъ король платитъ ихъ своимъ кредиторамъ,-- и такъ по десяти процентовъ, сложность ихъ удвоиваетъ капиталъ въ-теченіи семи лѣтъ. Пусть же у Шико достанетъ терпѣнія подождать еще годъ, чтобъ пятьдесятъ ударовъ, которые Шико получилъ въ этомъ домъ по приказанію принца лотарингскаго, отъ рукъ разбойника, нормандскаго адвоката, удвоились вмѣстѣ съ кружкою крови, которую они выпустили изъ Шико.
Шико поцаловалъ землю, и къ невыразимому изумленію собравшихся зрителей, непонимавшихъ смысла этой сцены, вернулся и занялъ прежнее свое мѣсто въ экипажѣ.
-- Что значитъ, спросилъ король: -- эта длинная и странная рѣчь и вся эта комедія?
-- Ваше величество, отвѣчалъ шутъ:-- Шико похожъ на лисицу; Шико долго-долго чуетъ и лижетъ камни, на которыхъ осталась его кровь, -- лижетъ до-тѣхъ-поръ, пока не раздавитъ этими же каменьями головы тѣхъ, которые пролили кровь его.