Горанфло посмотрѣлъ на шпинатъ и вздохнулъ; потомъ глаза его обратились къ кружкѣ съ подкрашенной водой, и онъ невольно отвернулся.
Шико замѣтилъ, что это была удобная минута приступить къ аттакѣ.
-- Помните ли вы нашъ послѣдній обѣдъ? сказалъ онъ: -- у Монмартрскихъ-Воротъ, когда нашъ великій король Генрихъ III колотилъ себя и другихъ?.. Обѣдъ былъ чудесный, дичь славная, бургонское перваго сорта... какъ-бишь это вино называется? Да вы, кажется, и открыли его?
-- Это вино моей родины, отвѣчалъ Горанфло:-- изъ Романіи.
-- Да, да, помню; это молоко, которое вы сосали, родившись на свѣтъ, достойный сынъ мой!
Горанфло съ задумчивой улыбкой провелъ языкомъ по губамъ.
-- Каково было винцо, а? сказалъ Шико.
-- Хорошо, отвѣчалъ женовефецъ: -- да только оно бываетъ лучше.
-- То же самое утверждалъ на-дняхъ Клодъ Бономе, нашъ хозяинъ; онъ увѣряетъ, будто у него въ погребѣ есть пятьдесятъ бутылокъ этого винца, предъ которымъ вино его товарища, хозяина гостинницы близь Монмартрскихъ-Воротъ, просто вода!
-- Истинно такъ, сказалъ Горанфло.