-- Братъ Монсоро, сказалъ тотъ же монахъ, который уже говорилъ:-- какія вѣсти принесли вы союзу изъ Анжу?
Два обстоятельства обратили на себя вниманіе Шико: первое -- звучный, громкій голосъ говорившаго, которому было приличнѣе выходить изъ-подъ забрала шлема на полѣ битвы, нежели изъ-подъ монашескаго капюшона въ церкви; второе -- имя Монсоро, недавно появившагося при дворѣ, гдѣ, какъ мы уже сказали, онъ произвелъ непріятное впечатлѣніе.
Монахъ высокаго роста, въ рясѣ съ угловатыми складками, вышелъ изъ среды братій и смѣлымъ, твердымъ шагомъ взошелъ на каѳедру.
Шико тщетно старался разсмотрѣть его лицо.
-- Тѣмъ лучше, подумалъ онъ:-- если я не увижу ничьего лица, то, по-крайней-мѣрѣ, и моего не увидятъ.
-- Братія, произнесъ человѣкъ, по первымъ звукамъ голоса котораго онъ узналъ обер-егермейстера: -- извѣстія изъ анжуйской провинціи неблагопріятны, не потому, чтобъ мы не встрѣчали тамъ единомышленниковъ, но потому-что не имѣемъ тамъ представителей. Распространеніе союза въ этой провинціи было возложено на барона де-Меридора; но этотъ старецъ, опечаленный недавнею смертію своей дочери, пренебрегъ дѣлами святой лиги, и мы ничего не можемъ ожидать отъ него, пока онъ не утѣшится. Что касается до меня, то я пріобрѣлъ трехъ новыхъ членовъ обществу и, согласно постановленію, опустилъ имена ихъ въ церковную кружку. Пусть совѣтъ рѣшитъ, могутъ ли эти три новые брата,-- за которыхъ я, впрочемъ, отвѣчаю какъ за самого-себя,-- сдѣлаться членами союза.
Одобрительный ропотъ пробѣжалъ по рядамъ монаховъ; братъ Монсоро воротился уже на свое мѣсто, а ропотъ все еще не утихъ.
-- Братъ ла-Гюрьеръ, продолжалъ тотъ же монахъ, который, казалось, по произволу вызывалъ вѣрныхъ: -- скажите намъ, что вы сдѣлали въ Парижѣ?
Другой монахъ, также съ опущеннымъ капюшономъ, взошелъ на каѳедру.
-- Братія, сказалъ онъ:-- всѣмъ вамъ извѣстна моя преданность каѳолической вѣрѣ; я на дѣлѣ доказалъ ее въ тотъ день, въ тотъ великій день, когда наша вѣра восторжествовала. Да, братія, съ этого дня я сдѣлался однимъ изъ пламеннѣйшихъ приверженцевъ нашего великаго Генриха де-Гиза, и отъ самого г. де-Бема, -- да благословитъ его Господь!-- получилъ приказанія, которыя ему угодно было дать мнѣ, и которыя я выполнялъ съ такою ревностью, что хотѣлъ даже убить собственныхъ постояльцовъ своихъ. Эта преданность къ нашей святой вѣрѣ доставила мнѣ надзоръ за кварталомъ, и, смѣю сказать, это весьма-важное обстоятельство для нашей цѣли. Благодаря званію надзирателя, я могъ узнать и записать имена всѣхъ еретиковъ квартала Сен-Жермен-л'Оксерруа, въ которомъ по-прежнему содержу гостинницу, въ Улицѣ-Арбр-Секъ, куда и приглашаю васъ, о братія!.. Конечно, я уже не столько жажду крови гугенотовъ, какъ въ прежнія времена, но не могу скрыть отъ себя настоящей цѣди нашего святаго союза.