-- Гаси лампы, сказалъ служка.-- Пусть снаружи всѣ видятъ, что совѣщаніе кончилось.
Привратникъ, съ помощію длиннаго гасильника, погасилъ обѣ лампы, и трапеза погрузилась въ глубокій мракъ.
Потомъ онъ погасилъ и лампу на хорахъ.
Только блѣдный лучъ зимней луны слабо освѣщалъ церковь, пробиваясь сквозь цвѣтныя стекла.
Вмѣстѣ съ мракомъ наступила и тишина.
Колоколъ ударилъ двѣнадцать разъ.
-- Ventre de biche! проворчалъ Шико: -- въ полночь, одинъ, въ церкви, пріятель мой Горанфло порядочно бы струсилъ; но къ-счастію, я не такой слабой комплекціи. Шико, другъ мой, желаю тебѣ доброй ночи и спокойнаго сна!
Прошло десять минутъ; глаза его стали слипаться, и онъ начиналъ погружаться въ сонъ; уму его представлялись фантастическіе образы и неясныя видѣнія, какъ вдругъ рѣзкій ударъ по мѣдной доскѣ дребезжа разнесся во церкви,
-- Это что? спросилъ Шико, открывъ глаза и прислушиваясь.
Въ то же время опять засвѣтилась лампа на хорахъ и синеватое пламя ея освѣтило прежнихъ трехъ монаховъ, сидѣвшихъ на томъ же мѣстѣ и въ той же неподвижности.