-- Я говорю, отвѣчалъ Генрихъ:-- что, по несчастію, во Франціи существуетъ законъ, называемый салическимъ, и уничтожающій всѣ наши замыслы.
-- Я ждалъ этого замѣчанія, ваша свѣтлость, вскричалъ Давидъ съ гордостью удовлетвореннаго самолюбія: -- назовите мнѣ первый примѣръ салическаго закона?
-- Восшествіе на престолъ Филиппа де-Валуа, вопреки правъ Эдуарда-Англійскаго.
-- Назовите мнѣ годъ этого восшествія?
Герцогъ сталъ думать.
-- Тысяча триста двадцать-восьмой, отвѣчалъ кардиналъ не думая.
-- То-есть, триста-сорокъ-одинъ годъ послѣ незаконнаго вступленія на престолъ Гуго-Капета, двѣсти сорокъ-шесть лѣтъ послѣ пресѣченія рода Лотаря. Слѣдовательно, за двѣсти-сорокъ лѣтъ до того предки ваши имѣли право на престолъ: за двѣсти-сорокъ лѣтъ до учрежденія салическаго закона. Всякому извѣстно, что законъ не имѣетъ обратной силы.
-- Вы человѣкъ весьма-искусный, Давидъ, сказалъ герцогъ, смотря на адвоката съ изумленіемъ, къ которому примѣшивалось, однакожь, нѣкоторое презрѣніе.
-- Это замысловато! сказалъ кардиналъ.
-- Умно! сказалъ Майеннъ.