Старикъ сопровождалъ послѣднія слова слезами и рыданіями, которыя глубоко растрогали Бюсси, неустрашимаго воина, привыкшаго видѣть и проливать кровь.
Жанна съ невыразимымъ ужасомъ глядѣла на грача.
-- О, графъ! вскричалъ Сен-Люкъ:-- не правда ли, это ужасно! Вы должны оставить этого изверга; благородное сердце, подобное вашему, не можетъ оставаться преданнымъ похитителю и убійцѣ!
Старикъ, нѣсколько успокоенный этими словами, ожидалъ отвѣта Бюсси, чтобъ знать, какое мнѣніе имѣть объ немъ; сочувствіе Сен-Люка уже утѣшало его. Въ сильные нравственные кризисы, велики и физическія слабости человѣка, и ребенокъ, укушенный любимою собакою, почти забываетъ свою боль, когда видитъ, какъ эту собаку наказываютъ.
Но, вмѣсто отвѣта на вопросъ Сен-Люка, Бюсси ступилъ шагъ къ барону де-Меридоръ.
-- Баронъ, сказалъ онъ:-- позволите ли вы мнѣ переговорить съ вами наединѣ?
-- Выслушайте г-на де-Бюсси, добрый баронъ! сказала Жанна: -- вы увидите, какъ онъ добръ и услужливъ.
-- Говорите, графъ, сказалъ баронъ дрожащимъ голосомъ, потому-что читалъ что-то странное во взглядѣ молодого человѣка.
Бюсси обратился къ Сен-Люку и женѣ его со взглядомъ, исполненнымъ благородства и пріязни, и сказалъ:
-- Позвольте...