Онъ не разспрашивалъ канцлера: было поздно, и его величеству хотѣлось спать. Для совѣта былъ назначенъ самый удобный часъ, чтобъ не обезпокоить короля.
Достойный канцлеръ прекрасно зналъ своего повелителя; онъ зналъ, что король не будетъ слушать съ надлежащимъ вниманіемъ его доклада. Онъ зналъ, что Генрихъ, часто страдавшій безсонницею, всю ночь будетъ думать о предстоящемъ совѣтѣ; что это возбудитъ его любопытство, и, слѣдовательно, онъ внимательнѣе выслушаетъ докладъ канцлера.
Г. де-Морвилье не ошибся въ своемъ разсчетѣ.
Проспавъ часа три или четыре, Генрихъ проснулся, вспомнилъ о томъ, что говорилъ ему канцлеръ, сѣлъ на кровать и сталъ раздумывать.
Но вскорѣ ему надоѣло думать одному; онъ слѣзъ съ постели, и, не измѣняя ночнаго туалета, пошелъ къ комнатѣ Шико, въ которой провели первую брачную ночь Сен-Люкъ и мамзель де-Бриссакъ.
Гасконецъ крѣпко спалъ и храпѣлъ.
Генрихъ три раза дергалъ его за руку и не могъ разбудить.
Послѣ третьяго раза, онъ такъ громко закричалъ, что Шико встрепенулся и открылъ одинъ глазъ.
-- Шико! повторилъ король.
-- Что тамъ еще? спросилъ Шико.