Генрихъ III посмотрѣлъ на Шико, который въ свою очередь взглянулъ на короля, но уже не съ обыкновеннымъ лукавыми, и саркастическимъ выраженіемъ, но съ участіемъ, почти-нѣжнымъ, которое, однакожь, тотчасъ же исчезло съ загорѣлаго лица его.
-- Что же вы изъ этого заключаете? спросилъ герцогъ анжуйскій, стараясь прекратить разговоръ, въ которомъ де-Гизъ высказалъ все свое неудовольствіе.
-- Я заключаю, что со всякимъ человѣкомъ, а тѣмъ болѣе съ королемъ, можетъ многое случиться. Вы олицетворяете собою случаи, угрожающій Генриху III, особенно, если сдѣлаетесь начальникомъ лиги, потому-что быть начальникомъ лиги -- значитъ быть королемъ короля, не говоря уже о томъ, что, принявъ начальство надъ лигой, вы уничтожаете случай, угрожающій скорому вашему вступленію на престолъ, т. е. Беарнца.
-- Скорому вступленію! Слышишь? сказалъ Генрихъ III.
-- Какъ не слышать, ventre de biche! отвѣчалъ Шико.
-- Слѣдовательно... продолжалъ герцогъ де-Гизь.
-- Слѣдовательно, повторилъ герцогъ анжуйскій:-- вы того мнѣнія, что я долженъ принять предложеніе короля?
-- Разумѣется! отвѣчалъ лотарингскій принцъ: -- я умоляю васъ принять это предложеніе, ваше высочество.
-- А вы... сегодня вечеромъ?
-- О! будьте спокойны; люди мои рыскаютъ съ утра, и сегодня вечеромъ Парижъ очень удивится...