И онъ съ дерзостью сталъ напѣвать поговорку: Скажи съ к ѣ мъ ты знакомъ; я скажу кто ты таковъ.
Генрихъ насупилъ брови; молнія страшнаго гнѣва сверкнула въ большихъ чорныхъ глазахъ его... Но, какъ-бы утомленный уже однимъ проблескомъ страсти, онъ опустился опять въ кресло и сталъ чесать уши одному изъ щенковъ, лежавшихъ возлѣ него въ корзинѣ.
Скорые шаги послышались въ передней, и, секунду спустя, на порогѣ явился д'Эпернонъ, безъ тока, безъ мантіи, въ изодранномъ полукафтаньѣ.
Келюсъ и Можиронъ оглянулись, а Нарциссъ бросился съ лаемъ на вошедшаго, какъ-будто бы узнавалъ любимцевъ короля только по платью.
-- Боже праведный! вскричалъ Генрихъ III: -- что съ тобою случилось?
-- Ваше величество, сказалъ д'Эпернонъ: -- взгляните на меня; вотъ какъ поступаютъ съ друзьями вашими!
-- Но кто... кто обидѣлъ тебя? спросилъ король.
-- Mordieu! ваши подданные, или, лучше-сказать, подданные герцога анжуйскаго, кричавшіе изо всей мочи: да здравствуетъ лига, да здравствуетъ вѣра, да здравствуетъ Гизъ, да здравствуетъ Франсуа, да здравствуетъ, наконецъ, весь свѣтъ, исключая вашего величества.
-- Но за что же народъ поступилъ съ тобою такимъ образомъ?
-- За что? Такъ. Что можетъ одинъ человѣкъ сдѣлать противъ цѣлаго народа! Меня узнали; заревѣли, что я другъ вашего величества, и -- какъ видите.