-- Келюсъ, твои политическія правила и разсужденія нелѣпы!
Келюсъ повернулся на подушкѣ и обратился спиною къ королю.
-- Скажи, Можиронъ, продолжалъ Генрихъ:-- правъ я, или нѣтъ, mordieu? Можно ли меня утѣшать нелѣпицами, или общими мѣстами, какъ какого-нибудь чулочника, боящагося лишиться своей любимой кошки?
-- Ваше величество, сказалъ Можиронъ, бывшій всегда и во всемъ одного мнѣнія съ Келюсомъ:-- если вы не чулочникъ, такъ докажите, что вы великій король. Вотъ вамъ примѣръ; посмотрите на Нарцисса: онъ доброе, смирное животное; а ущипните его за ухо, онъ заворчитъ; наступите ему на лапу, онъ укуситъ.
-- Хорошъ и ты! съ сердцемъ возразилъ Генрихъ:-- сравниваешь меня съ псомъ.
-- Нимало, ваше величество, сказалъ Можиронъ:-- я только говорю, что Нарциссъ съумѣетъ защитить себя, между-тѣмъ, какъ вы...
Можиронъ не договорилъ и также обратился спиной къ Генриху.
-- А! теперь я одинъ; прекрасно, продолжайте, друзья мои, добрые, отличные друзья мои, для которыхъ я, какъ всѣ говорятъ, мотаю государственные доходы; оставляйте, оскорбляйте, дорѣзывайте меня!.. Честное слово! я теперь окруженъ одними палачами... Ахъ, Шико! мой бѣдный Шико! гдѣ-то ты теперь?
-- Этого только не доставало, сказалъ Келюсъ:-- теперь онъ зоветъ дурака.
-- Это очень-естественно, замѣтилъ Можиронъ.