-- Вы сами слышали, ваше величество, какъ чернь восхваляла достоинства герцога анжуйскаго! вскричали вмѣстѣ Келюсъ и Можиронъ.
-- Точно теперь не вы какъ-будто король въ Парижѣ, а онъ; попытайтесь-ка выйдти на улицу, сказалъ д'Эпернонъ: -- и посмотримъ, уважатъ ли васъ больше, нежели насъ.
-- А, братъ! братъ! проговорилъ Генрихъ III глухимъ голосомъ и съ угрозой.
-- Да, ваше величество, вы не въ первый и не въ послѣдній разъ будете говорить, какъ теперь: "а, братъ! братъ!..", а между-тѣмъ все-таки не пріймете никакихъ мѣръ противъ этого брата, сказалъ Шомбергъ: -- я вамъ говорю съ полною увѣренностію, что братецъ вашъ глава какого-то заговора.
-- Э, mordieu! вскричалъ Генрихъ: -- я сейчасъ толковалъ то же самое Келюсу и Можирону, а эти господа пожали плечами и повернулись ко мнѣ спиною.
-- Ваше величество, возразилъ Можиронъ:-- мы пожали плечами и повернулись къ вамъ спиною не потому, что вы говорили о заговорѣ, а потому-что вы, по-видимому, не были расположены къ прекращенію его рѣшительными мѣрами.
-- Теперь же, прибавилъ Келюсъ: -- мы опять обращаемся къ вашему величеству, умоляя спасти насъ, или, лучше сказать, васъ-самихъ, ибо наша смерть -- ваша гибель!.. Завтра герцогъ де-Гизъ явится въ Лувръ; завтра онъ будетъ требовать, чтобъ вы назначили главу лигѣ: завтра вы, по обѣщанію своему, возложите это званіе на герцога анжуйскаго, и тогда герцогъ, сдѣлавшись главою лиги, то-есть, принявъ начальство надъ сотней тысячь Парижанъ, разгоряченныхъ оргіями этой ночи, сдѣлаетъ съ вами что захочетъ или что предпишетъ ему его коварное честолюбіе!
-- А! сказалъ Генрихъ: -- слѣдовательно, вы готовы вспомоществовать мнѣ въ случаѣ рѣшительной мѣры?
-- Готовы, ваше величество, отвѣчали молодые люди въ одинъ голосъ.
-- Позвольте мнѣ только надѣть новый токъ, новую мантію и другое полукафтанье, сказалъ д'Эпернонъ.