-- Кто пойдетъ со мною, тотъ увидитъ, сказалъ король.
-- Идемъ! вскричали въ одинъ голосъ миньйоны.
Молодые люди прицѣпили шпаги, накинули мантіи и послѣдовали за королемъ, вошедшимъ со свѣтильникомъ въ рукахъ въ знакомый уже намъ потаенный корридоръ, по которому часто вдовствующая королева и король Карлъ IX ходили къ доброй королевѣ Марго, покои которой теперь занималъ Франсуа.
Въ этомъ корридорѣ дежурилъ каммердинеръ; но прежде, нежели онъ успѣлъ встать, чтобъ предувѣдомить герцога, Генрихъ схватилъ его за руку, приказалъ молчать и передалъ его въ руки молодыхъ людей, которые впихнули его въ темненькую каморку и заперли за нимъ дверь.
Итакъ, король самъ отворилъ дверь, ведущую въ спальню герцога анжуйскаго.
Франсуа только-что легъ и предавался честолюбивымъ мечтаніямъ, пробужденнымъ въ немъ событіями этого вечера. Онъ слышалъ, какъ народъ возносилъ его имя и позорилъ короля. Въ сопровожденіи герцога де-Гиза, онъ шелъ по улицамъ и видѣлъ, какъ народъ почтительно разступался передъ нимъ и его свитой, между-тѣмъ, какъ придворные короля были преслѣдуемы, осыпаемы насмѣшками и оскорбленіями. Во всю свою жизнь, проведенную въ мрачныхъ козняхъ, проискахъ, трусливыхъ заговорахъ, онъ не наслаждался такою популярностью, пробуждавшею въ немъ честолюбивѣйшія надежды.
Онъ положилъ на столъ принесенное ему графомъ де-Монсоро письмо, въ которомъ де-Гизъ просилъ его непремѣнно быть на выходѣ короля.
Послѣднее увѣщаніе было излишне: герцогъ анжуйскій самъ ни за что не пропустилъ бы такого торжественнаго для него случая.
Но каково же было изумленіе его, когда потаенная дверь тихо отворилась; каковъ былъ ужасъ его, когда онъ увидѣлъ входившаго къ нему короля!
Генрихъ знакомъ приказалъ своимъ любимцамъ остановиться у порога, а самъ пошелъ къ кровати Франсуа, мрачный, насупивъ брови и не говоря ни слова.