-- Время всегда есть тому, кто умѣетъ имъ пользоваться, господинъ обер-егермейстеръ; потому-то я и велю вамъ ѣхать теперь же, немедленно. Вы успѣете выгнать въ эту ночь оленя и приготовить экипажи къ десяти часамъ утра. Идите же, скорѣе!.. Келюсъ и Шомбергъ! прикажите отъ моего имени выпустить изъ Лувра г. де-Монсоро, и отъ моего же имени прикажите запереть ворота, когда онъ выйдетъ.
Обер-егермейстеръ удалился съ изумленіемъ.
-- Какая странная прихоть! сказалъ онъ молодымъ людямъ въ передней.
-- Да, отвѣчали они лаконически.
Графъ Монсоро увидѣлъ, что они не были расположены разговаривать, и промолчалъ.
-- Плохо! подумалъ онъ, бросивъ косвенный взглядъ въ сторону покоевъ герцога анжуйскаго: -- кажется, надъ его высочествомъ собирается непогода.
Но не было никакой возможности предостеречь принца: Келюсъ шелъ по одной, Шомбергъ по другой сторонѣ обер-егермейстера, такъ-что онъ подумалъ, не приказано ли имъ арестовать его. Вышедъ изъ Лувра и услышавъ за собою шумъ запиравшихся воротъ, онъ убѣдился, что подозрѣнія его были неосновательны.
Десять минутъ спустя, Келюсъ и Шомбергъ воротились къ королю.
-- Теперь, сказалъ Генрихъ III:-- ни слова; ступайте за мною.
-- Куда же мы идемъ, ваше величество? спросилъ д'Эпернонъ, всегда осторожный.