Было такъ темно, что ничего нельзя было различить, и первые раскаты грозы, собиравшейся уже съ полчаса, разразились на небѣ; тяжелая туча висѣла надъ Лувромъ...
Молнія пробѣжала по громадной тучѣ, и принцъ увидѣлъ во рву, подъ самымъ балкономъ, тѣхъ, кого онъ тщетно искалъ на песчаномъ берегу.
Заржала лошадь; не было никакого сомнѣнія: его ждали.
Герцогъ потрясъ лѣстницу, чтобъ удостовѣриться, крѣпко ли она была привязана; потомъ перекинулъ ногу черезъ балюстрадъ и вступилъ на первую ступень.
Невозможно описать боязни, стѣснившей въ это мгновеніе сердце плѣнника... Съ одной стороны, онъ поручалъ жизнь свою слабой шелковой веревкѣ; съ другой, угрожала ему месть брата.
Но едва онъ поставилъ ногу на первую ступень, какъ замѣтилъ, что лѣстница перестала колебаться и вытянулась туго.
У кого въ рукахъ былъ конецъ лѣстницы? У друга, или недруга? Дружескія ли объятія, или мечъ врага ожидали его внизу?
Непобѣдимый ужасъ овладѣлъ Франсуа; лѣвой рукой онъ держался еще за балконъ и поднялъ уже ногу, чтобъ воротиться назадъ.
Казалось, человѣкъ, ожидавшій принца внизу, угадывалъ все, что происходило въ его сердцѣ, ибо въ то же время легкая, тихая дрожь пробѣжала по шелковымъ веревкамъ лѣстницы, какъ-бы приглашая принца быть смѣлѣе.
-- Лѣстницу держатъ, подумалъ онъ: -- слѣдовательно, не хотятъ, чтобъ я сломалъ себѣ шею... Смѣлѣе!