-- Если меня и обманываютъ, проговорилъ герцогъ: -- то обманываютъ очень-искусно, такъ-что мнѣ не стыдно вдаться въ обманъ.
Посмотрѣвъ въ замочную скважину, Франсуа увидѣлъ своихъ стражей: двое спали, двое играли въ шахматы, оставленные имъ Гасконцемъ.
Онъ погасилъ свѣчу.
Потомъ отворилъ окно и вышелъ на балконъ.
Пропасть, въ которую онъ погрузилъ взоръ, казалась еще ужаснѣе во мракѣ. Онъ отступилъ съ ужасомъ.
Но воздухъ и свобода имѣютъ столько прелести для заточеннаго, что когда Франсуа воротился въ комнату, ему показалось, что онъ задыхается. Это обстоятельство имѣло на него такое сильное вліяніе, что нѣчто въ родѣ равнодушія къ жизни и смерти проникло въ его сердце.
Принцъ принялъ это ощущеніе за храбрость.
Пользуясь минутой, онъ схватилъ лѣстнипу, прикрѣпилъ ее къ балкону, воротился къ двери въ залу и заставилъ ее какъ могъ; убѣжденный въ томъ, что для входа въ комнату, сторожамъ будетъ нужно не менѣе десяти минутъ, то-есть времени болѣе нежели достаточнаго для того, чтобъ спуститься внизъ,-- онъ воротился къ балкону.
Тщетно уже искалъ онъ глазами лошадей и людей: ничего не было видно.
-- Тѣмъ лучше, проговорилъ онъ:-- бѣжать одному гораздо-лучше, нежели съ преданнѣйшимъ другомъ.