XIV.
Подруги.
Между-тѣмъ, какъ въ Парижъ все кипѣло, графиня де-Монсоро, сопровождаемая отцомъ и двулія слугами, которыхъ въ то время нанимали конвоемъ во время путешествій, направлялась къ Меридорскому-Замку, проѣзжая по десяти лье въ день.
Она начинала уже наслаждаться свободою, столь драгоцѣнною для людей страдавшихъ. Лазурь чистаго весенняго неба казалась ей болѣе-прелестною въ сравненіи съ тяжелыми, сѣрыми тучами, почти-постоянно носившимися надъ мрачными башнями Бастиліи; свѣжая зелень деревъ, длинныя дороги, подобно извилистымъ лентамъ терявшіяся въ чащѣ лѣсной,-- все казалось ей новымъ и заставляло ее радоваться, какъ-будто-бы она точно вышла изъ могилы.
Отецъ ея, старый баронъ, помолодѣлъ двадцатью годами. По бодрости, съ которою онъ сидѣлъ на своемъ древнемъ конѣ, можно было принять его за ревниваго мужа молодой женщины, на которой съ любовію покоился взоръ его.
Не станемъ описывать долгаго путешествія. Замѣчательнаго въ немъ были только восходы и закаты солнца. Когда луна свѣтила въ окна гостинницы, нетерпѣливая Діана вставала, будила отца, слугъ, и они выѣзжали при нѣжномъ лунномъ свѣтѣ, чтобъ поскорѣе поспѣть къ цѣли, которой Діана не могла дождаться.
Иногда она отставала и, остановившись на какомъ-нибудь возвышеніи, обращала взоръ назадъ, въ даль, какъ-бы ища кого-то... но на дорогѣ никого не было, въ долинѣ бродили стада, и только надъ селеніемъ возвышался острый шпиль деревенской церкви... тогда Діана нетерпѣливо погоняла свою лошадь, догоняя отца, и старикъ, слѣдившій за всѣми ея движеніями, говорилъ:
-- Не бойся, Діана.
-- Не бояться? Чего?
-- Вѣдь ты смотришь, не ѣдетъ ли за нами твой мужъ, графъ де-Монсоро?