-- Что ты говоришь?
-- Ничего, ничего.
-- Полно, Діана; ты опять начнешь плакать, жаловаться... опять начнешь обвинять себя, между-тѣмъ, какъ ты была вынуждена...
-- Нѣтъ, я была малодушна: вездѣ мнѣ представлялись опасности; я видѣла отверстую бездну у ногъ своихъ!.. Теперь же эти опасности кажутся мнѣ ничтожными; бездну эту могъ перешагнуть ребенокъ. Я поступила низко!... О, зачѣмъ я не имѣла времени обдумать свое положеніе!..
-- Я не понимаю тебя...
-- Нѣтъ, я не виновата! вскричала Діана, вставъ въ сильномъ волненіи.-- Нѣтъ, я не виновата, Жанна! Онъ самъ не захотѣлъ. Я припоминаю положеніе, казавшееся мнѣ ужаснымъ... я колебалась... отецъ мой предлагалъ мнѣ свою помощь, но я боялась... онъ, онъ предлагалъ мнѣ стать подъ его защиту, подъ его покровительство... но предлагалъ не убѣдительно, слабо!.. Герцогъ анжуйскій вооружился противъ него, герцогъ анжуйскій былъ заодно съ графомъ де-Монсоро. Но что ему до анжуйскаго и до Монсоро! Кто любитъ, тотъ никого не страшится! О, Жанна, еслибъ я когда-нибудь полюбила...
Волненіе Діаны было гакѣ сильно, что она должна была прислониться къ дубу, какъ-бы не будучи въ силахъ устоять на ногахъ.
-- Успокойся, другъ мой, будь разсудительнѣе...
-- Я говорю тебѣ, что мы поступили низко, малодушно!
-- Мы!... О, Діана, о комъ говоришь ты? Это мы весьма-краснорѣчиво, милая Діана!..