-- Два дня я уже выгадалъ, думалъ Бюсси: -- надѣюсь, что и впредь счастіе не измѣнитъ мнѣ.
Бюсси не напрасно полагался на свое счастіе.
Вечеромъ третьяго дня, когда въ городъ въѣзжали обозы съ жизненными припасами, собранными съ окрестностей, державшихъ сторону герцога анжуйскаго; когда самъ герцогъ, какъ добрый государь, отвѣдывалъ черный хлѣбъ своихъ воиновъ и съ трудомъ глоталъ сельди и сухую треску,-- поднялась страшная суматоха у городскихъ воротъ.
Герцогъ освѣдомился о причинѣ суматохи, -- никто не могъ дать ему отвѣта.
У городскихъ воротъ сыпались удары прикладами мушкетовъ и бердышами на спины добрыхъ гражданъ, собравшихся на любопытное зрѣлище.
Всадникъ на бѣлой лошади подъѣхалъ къ парижскимъ городскимъ воротамъ.
Бюсси, продолжая свою систему застращиванія, просилъ герцога, чтобъ онъ назначилъ его комендантомъ города, и установилъ строжайшую дисциплину; никто безъ пароля не могъ ни выйдти изъ города, ни войдти въ него.
Вся эта дисциплина имѣла цѣлію воспрепятствовать герцогу послать къ Діанѣ кого-либо безъ вѣдома Бюсси и также воспрепятствовать Діанѣ въѣхать въ Анжеръ безъ его вѣдома.
Это можетъ показаться преувеличеннымъ; но, пятьдесятъ лѣтъ спустя, Бокингэмъ не то еще дѣлалъ для Анны-Австрійской.
Всадникъ на бѣлой лошади скакалъ во весь галопъ и наткнулся прямо на караульню.