Но такъ-какъ анжерскіе граждане не рѣшались сторониться, то Антраге въ одну секунду обнажилъ шпагу и обрубилъ нѣсколько остріевъ на него устремленныхъ бердышей.
Не болѣе, какъ по прошествіи десяти минутъ, большая часть аллебардъ превратилась въ палки.
Взбѣшенные граждане, размахивая этими палками, бросились на всадника, ловко защищавшагося и громко смѣявшагося.
-- Прекрасный пріемъ! говорилъ онъ, покачиваясь со смѣху: -- славный народъ анжерскіе граждане! Morbleu! да здѣсь превесело. Принцъ очень-хорошо сдѣлалъ, что уѣхалъ изъ Парижа!...
И Антраге продолжалъ не только защищаться, но, по-временамъ, когда наступавшіе подходили слишкомъ-близко, сбивалъ съ нихъ шлемы или плашмя колотилъ шпагой по плечу или по головѣ какого-нибудь неосторожно-храбраго гражданина.
Караульные вышли изъ себя; въ бѣшенствѣ они колотили другъ друга, отступали и опять кидались на всадника.
Толпа безпрестанно увеличивалась, и Антраге уставалъ.
-- Довольно! вскричалъ онъ, замѣтивъ, что наступающіе болѣе и болѣе ожесточались: -- довольно, вы храбры, какъ львы... я убѣдился въ томъ и не замедлю сообщить его высочеству... Но у васъ въ рукахъ теперь однѣ палки, а мушкетовъ вы заряжать не умѣете. Я рѣшился войдти въ городъ, но не зналъ, что онъ охраняемъ цѣлой арміей Цезарей. Вижу невозможность одержать надъ вами побѣду. Прощайте, потрудитесь только сказать принцу, что я нарочно пріѣзжалъ изъ Парижа повидаться съ нимъ.
Между-тѣмъ, капитанъ караула успѣлъ зарядить свой мушкетъ и прицѣливался въ Антраге, но послѣдній подскочилъ къ нему и такъ крѣпко ударилъ его по пальцамъ, что тотъ выпустилъ изъ рукъ мушкетъ и сталъ перепрыгивать съ правой ноги на лѣвую и обратно.
-- Убьемъ, убьемъ его! кричали разъяренные и избитые граждане:-- онъ хочетъ бѣжать! Не пустимъ его!