Все это было выписано герцогомъ изъ Тура за пятьдесятъ тысячь экю.
Сумма эта была ничтожна, тѣмъ болѣе, что лошади осѣдланы, но надобно сказать, что сѣдла были взяты въ долгъ; сундуки и ящики съ экипажѣ были очень-красивы и снабжены великолѣпными замками -- но въ нихъ ничего не было. Впрочемъ, послѣднее обстоятельство относится къ чести принца: онъ очень-легко могъ наполнить сундуки, назначивъ новые сборы и налоги.
Но это не было въ его натурѣ: онъ любилъ брать не прямо, а украдкой, пронырствомъ.
И такъ, появленіе этого цуга произвело большое волненіе въ Анжерѣ.
Лошади были поставлены въ конюшняхъ, экипажи въ сараяхъ. Перенесеніе сундуковъ поручено самымъ приближеннымъ къ принцу особамъ. Только вѣрнымъ людямъ можно было поручить суммы, которыхъ не было въ сундукахъ.
Наконецъ, ворота дворца были заперты передъ носомъ любопытной толпы, которую эта мѣра предосторожности убѣдила въ томъ, что герцогъ получилъ около двухъ мильйоновъ, между-тѣмъ, какъ сундуки были пріобрѣтены единственно для того, чтобъ вывезти изъ города такую сумму.
Съ этого дня, вполнѣ утвердилось общее мнѣніе о богатствѣ герцога, и вся провинція убѣдилась, что онъ былъ достаточно богатъ и могъ предпринять даже, въ случаѣ нужды, войну противъ цѣлой Европы.
Этотъ слухъ былъ распущенъ единственно для того, чтобъ граждане, на которыхъ герцогъ, по совѣту пріятелей своихъ, думалъ наложить новыя подати, не слишкомъ возроптали, имѣя въ виду то обстоятельство, что при роскоши принца, эти деньги неминуемо воротятся къ нимъ же, и съ барышомъ.
Впрочемъ, граждане города Анжера были народъ добрый: они предупредили желанія своего повелителя.
Люди рѣдко отказываютъ въ деньгахъ богатымъ, понуждающимся.