Но, оставаясь по сю сторону стѣны, онъ ничего не могъ знать.
Онъ привязалъ Роланда и полѣзъ на стѣну по проложенному уже пути.
Взбираться было не трудно: ногамъ было на что становиться, рукамъ было за что держаться.
Усилія Монсоро увѣнчались полнымъ успѣхомъ. Взобравшись на верхушку стѣны, онъ увидѣлъ у подножія высокаго дуба голубую мантилью и черный бархатный плащъ. Мантилья, безъ всякаго сомнѣнія, принадлежала женщинѣ, а плащъ мужчинѣ; обнявшись и обратившись спиной къ оградѣ, они прогуливались взадъ и впередъ, полускрытые густыми листьями.
Къ несчастію Монсоро, онъ съ бѣшенствомъ вцѣпился пальцами въ стѣну, и одинъ камень съ шумомъ покатился внизъ.
При этомъ шумѣ, гулявшіе, лица которыхъ были скрыты вѣтвями, оглянулись и увидѣли Монсоро. Въ то же мгновеніе послышался пронзительный женскій крикъ, листья зашумѣли, и молодые люди скрылись, какъ двѣ испуганныя лани.
Холодный потъ выступилъ на лбу Монсоро. Онъ узналъ голосъ Діаны.
Не будучи болѣе въ состояніи преодолѣвать своей ярости, онъ соскочилъ внизъ и со шпагой въ рукъ побѣжалъ вслѣдъ за скрывшимися.
Но никого не было.
Ничто не нарушало вечерней тишины. Ни одной живой тѣни не видно было въ аллеяхъ, ни одного слѣда на дорожкахъ, ни малѣйшаго шума въ чащѣ... только соловьи и малиновки, привыкшія къ присутствію молодыхъ любовниковъ, не были испуганы ими и продолжали весело пѣть...