-- Правда, правда, и повидаться съ женою! сказалъ герцогъ анжуйскій съ добродушіемъ, убѣдившимъ бѣднаго мужа, что онъ былъ соперникъ его.
-- Справедливо! весело вскричали молодые люди.-- Мы даемъ графу де-Монсоро двадцать-четыре часа отдыха; въ это время, онъ успѣетъ осмотрѣть всѣ свои лѣса.
-- Благодарю васъ, господа, сказалъ графъ:-- я съ пользой употреблю эти двадцать-четыре часа.
-- Теперь, г. обер-егермейстеръ, позволяю вамъ идти спать, сказалъ герцогъ.-- Проводите графа де-Монсоро въ его покой!
Монсоро поклонился и вышелъ. Съ груди его спало тяжкое бремя-притворства.
Несчастные болѣе влюбленныхъ любятъ уединеніе.
Когда обер-егермейстеръ ушелъ изъ столовой, всѣ опять повеселѣли.
Мрачная физіономія графа произвела тягостное впечатлѣніе на молодыхъ людей, угадывавшихъ, что усталость его была только предлогомъ, а что его терзала какая-то тайная скорбь.
Послѣ ухода его, и герцогъ вздохнулъ свободнѣе.
-- Ливаро, сказалъ онъ: -- передъ приходомъ обер-егермейстера ты началъ намъ разсказывать исторію вашего бѣгства изъ Парижа. Продолжай.