Король оглянулся и увидѣлъ Шико, проглотившаго двѣ порціи ужина, который онъ велѣлъ принести отъ имени короля, и съ наслажденіемъ выпившаго какую-то жидкость, поданную въ чашкѣ изъ японскаго фарфора.
-- Что ты тамъ дѣлаешь, Шико? спросилъ Генрихъ.
-- Ты лелѣешь наружность, а я внутренность, отвѣчалъ Шико: -- коли ты не позволяешь мнѣ также заботиться о своей наружности...
-- Ахъ, негодный! вскричалъ король, сдѣлавъ такое быстрое и нечаянное движеніе головою, что палецъ слуги, перемаравшаго ему лицо масломъ, попалъ въ ротъ Генриху.
-- Кушай на здоровье! съ важностью произнесъ Шико:-- я тебѣ не запрещаю заботиться ни о наружности, ни о внутренности своей.
-- Осторожнее! накричалъ Генрихъ лакею.
Лакей, ни слова не говоря, сталъ на колѣни подобно парикмахеру и брадобрѣю.
-- Позовите сюда капитана стражей, вскричалъ Генрихъ: -- да скорое! живое!
-- А зачѣмъ тебѣ твоего капитана? спросилъ Шико, облизывая внутренность чашки.
-- Чтобъ онъ проткнулъ насквозь шпагой Шико и изжарилъ его для моихъ собакъ!