Монсоро простоялъ еще около секунды, подобно дубу, съ корнями вырванному изъ земли и ожидающему только легкаго дуновенія, чтобъ упасть.
-- Вотъ вамъ и всѣ сто шансовъ, сказалъ Сен-Люкъ:-- замѣтьте, графъ, что вы непремѣнно упадете на цвѣты, о которыхъ я вамъ говорилъ.
Силы покинули графа; руки его опустились, глаза закрылись; колѣни подогнулись, и онъ упалъ на густую траву, испещренную цвѣтами.
Сен-Люкъ спокойно вытеръ свою шпагу и спокойно смотрѣлъ, какъ смертная блѣдность постепенно разливалась по лицу умиравшаго.
-- А! вы убили меня... проговорилъ Монсоро.
-- Я употреблялъ для того все свое искусство, отвѣчалъ Сен-Люкъ: -- но теперь, когда вы готовы отправиться на тотъ свѣтъ, мнѣ, чортъ возьми, жаль васъ! Вы ужасно ревнивы, это правда, но вмѣстѣ съ тѣмъ вы храбрый человѣкъ.
И, весьма-довольный этою надгробною рѣчью, Сен-Люкъ, преклонивъ одно колѣно возлѣ Монсоро, спросилъ его:
-- Скажите мнѣ свою послѣднюю волю и, даю вамъ честное слово дворянина, она будетъ исполнена; я знаю, что раненнаго всегда мучитъ жажда. Принести вамъ воды?
Монсоро не отвѣчалъ. Обратившись лицомъ къ травѣ, онъ зубами кусалъ ее и ногтями рылъ землю, обагренную его кровью.
-- Бѣдняжка! сказалъ Сен-Люкъ вставая.-- О, дружба! дружба! Какъ ты иногда дорого стоишь.