-- Онъ живъ! проговорилъ Реми: -- живъ! Хороши же мы теперь!
Невольная мысль представилась уму молодого человѣка.
-- Онъ живъ, это правда, сказалъ онъ: -- но развѣ я не могу убить его?
И онъ посмотрѣлъ въ лицо обер-егермейстера.
Монсоро смотрѣлъ ему прямо въ глаза съ такимъ страинымъ выраженіемъ, какъ-будто бы угадывалъ его намѣренія.
-- Фи! вскричалъ вдругъ Реми: -- фи! какая скверная мысль! Еслибъ онъ былъ здоровъ и стоялъ передо мною твердо на ногахъ, такъ я убилъ бы его съ удовольствіемъ, съ радостію!.. Но теперь... о! это было бы подло!
-- Помогите! проговорилъ Монсоро: -- помогите, умираю!
-- Mordieu! сказалъ Реми:-- какое критическое положеніе? Я медикъ, слѣдовательно, обязавъ подать помощь умирающему, какъ своему ближнему. Правда, Монсоро такъ отвратителенъ, что я имѣю полное право не называть его ближнимъ... но онъ человѣкъ -- genus homo. Нѣтъ, нѣтъ, я долженъ забыть, что называюсь Годуэномъ, пользуюсь дружбой Бюсси и помнить только, что я врачъ!..
-- Помогите! повторилъ раненный.
-- Сейчасъ, сейчасъ, отвѣчалъ Реми.