XV.
Два важныя лица этой исторіи, упущенныя читателемъ изъ вида, опять являются на сцену.
Есть лицо, даже два лица въ нашей исторіи, о которыхъ читатель можетъ требовать у насъ отчета.
Съ покорностію автора древнихъ предисловій, мы спѣшимъ предупредить требованіе, всю важность котораго вполнѣ постигаемъ.
Во-первыхъ, вспомнимъ о дородномъ Горанфло, съ густыми бровями, красными толстыми губами, огромными пухлыми ручищами, широкими плечами и незамѣтной шеей.
Во-вторыхъ, вспомнимъ о большомъ ослѣ Панюржѣ, пріятнымъ образомъ округлявшемся и становившемся лѣнивѣе по мѣрѣ тучнѣнія.
Первый обитаетъ въ келльѣ Сен-Женевьевскаго-Монастыря.
Второй обитаетъ въ конюшнѣ того же монастыря, гдѣ ѣстъ съ утра до вечера.
Оба наслаждаются совершеннымъ счастіемъ. Женовевцы ухаживаютъ за своимъ прославившимся товарищемъ и, подобно божествамъ третьяго разряда, ухаживавшимъ за орломъ Юпитера, павлиномъ Юноны и голубями Венеры, откармливаютъ Панюржа въ честь его хозяина.
Около кухни аббатства постоянно носится самый аппетитный запахъ; бутылки славнѣйшаго бургонскаго вина постоянно опоражниваются. Прибудетъ ли какой-либо миссіонеръ изъ далекихъ странъ, либо легатъ отъ его святѣйшества съ индульгенціями -- и тому и другому непремѣнно показываютъ брата Горанфло, владѣющаго словомъ и мечомъ, и показываютъ во всемъ блескѣ его величія, то-есть, за столомъ, въ которомъ нарочно сдѣлана вырѣзка для помѣщенія живота его: путешественники приходятъ въ восторгъ, любуясь аппетитомъ толстаго сотрапезника, ѣдящаго за восьмерыхъ дюжихъ молодцовъ.