Никто не подозрѣвалъ жажды свободы, заставлявшей его пренебрегать монастырскими радостями.
Замѣчая, что задумчивость и уныніе Горанфло возрастали съ каждымъ днемъ, пріоръ сказалъ ему однажды:
-- Любезный братъ, никто не долженъ идти противъ своей судьбы; вамъ суждено бороться за истинную вѣру; идите же, исполняйте порученіе, возложенное на васъ свыше, только берегите свою драгоцѣнную жизнь и воротитесь къ великому дню.
-- Къ какому великому дню? спросилъ Горанфло, не умѣя скрыть своей радости.
-- Къ празднику тѣла Господня.
-- Ita! отвѣчалъ проповѣдникъ съ значительнымъ видомъ: -- но, прибавилъ онъ: -- дайте мнѣ денегъ... милостынями долженъ я снискать любовь народа.
Пріоръ поспѣшилъ принесть огромный мѣшокъ съ деньгами. Горанфло запустилъ въ него руку.
-- Велики будутъ проценты на эти деньги! сказалъ Горанфло, спрятавъ горсть денегъ въ карманъ и опять запуская руку въ мѣшокъ.
-- Но избрали ли вы текстъ для рѣчи, любезный братъ? спросилъ Жозефъ Фулонъ.
-- Какъ же!