-- Да, -- сказал с чувством Вальтер, -- это был храбрый и честный рыцарь, благородный военачальник, выигравший пятьдесят из шестидесяти сражений, в которых он участвовал; и никто не жалел о нем более короля Эдуарда, несмотря на то, что Дуглас несколько раз возвращал ему его воинов из плена, приказав прежде каждому из них подрезать второй палец правой руки и выколоть правый глаз, с тем чтобы они не могли натягивать лук и направлять полет стрелы.
-- Да, да, -- сказал епископ Колонский, -- молодой леопард желал встретиться со старым львом, чтобы узнать, чьи зубы острее и чьи когти тверже.
-- Вы отгадали, -- отвечал молодой человек, -- он ожидал этого во все продолжение жизни Дугласа-Черного, смерть которого лишила его этой надежды.
-- В воспоминание подвигов Дугласа-Черного! -- сказал Жерар Дени, наполняя кубок Вальтера рейнвейном.
-- И за здоровье Эдуарда III, короля Англии, -- прибавил Дартевель, посмотрев значительно на молодого человека и вставая.
-- Да, -- продолжал маркиз Жюлие, -- и да вспомнит он наконец, что Филипп Валуа сидит на его престоле, спит в его дворце и царствует над народом, который тоже принадлежит ему!
-- О! Божусь вам, он очень хорошо это помнит, -- отвечал Вальтер, -- и если бы мог найти добрых союзников...
-- Ручаюсь! Что у него не будет в них недостатка, -- сказал Фокемон, -- и уверен, что, и сосед мой Куртрезьен, который больше Фламандец, нежели Француз, не откажется подтвердить то, что я говорю.
-- Конечно! -- вскричал Зегер, -- я Фламандец по душе, Фламандец по сердцу, и с первого слова...
-- Да, -- сказал Дартевель, -- с первого слова: но кто скажет это первое слово? Не вы ли, господин Фокемон, или Жюлие, которые сами находитесь в зависимости Империи, и поэтому не можете воевать, не получив дозволения от императора? Или -- не Людовик ли Кресси -- наш мнимый владетель, находящийся с женой и ребенком своим в Париже при дворе двоюродного брата своего? Или -- не собрание ли добрых городов, которые навлекут на себя изыскание двух миллионов гульденов и отлучение от церкви нашим святым отцом папою, ежели начнут неприятельские действия против Филиппа Валуа? Трудно предпринять и еще труднее поддержать, поверьте мне, войну с соседями нашими -- французами. Ткач Петр Лерой, рыбопродавец Ганекин [ Занека по-дружески называли Ганекин ] и родитель ваш Жюлие испытали это ка себе! Если эта война начнется, то мы с Божьей помощью ее поддержим. Но если не начнется, то верьте, "о нам и думать о ней не следует. Будем довольствоваться настоящим положением нашим, которое истинно прекрасно. В память Дугласа-Черного и за здоровье Эдуарда.