-- О! мой повелитель! -- вскрикнула бледная Алисса. -- Вы мой король, мой гость, не употребляйте во зло Вашей власти и эти два священные наименования!., обольстить меня, я полагаю, Вы не надеетесь; как же Вы можете надеяться, чтобы я любила Вас? Вы, Великий монарх! Благороднейший рыцарь! Нет, эта мысль не может закрасться в Ваше сердце, не правда ли? Обесчестить имя человека, которого Вы называли своим другом, и тогда еще, когда этот друг, служа Вам верою и правдою, находится пленным в Париже!., государь, Вы никогда не простили бы себе, ежели бы имели несчастье поступить так бесчестно, и ежели бы я осмелилась отдаться кому-то другому, кроме графа.
Сказав это, Алисса хотела удалиться, но король, бросившись к ней, остановил ее за руку; в эту минуту поднялся дверной занавес, и Гильом Монтегю показался в дверях.
-- Ваше Величество, -- сказал он Эдуарду, -- так как в присутствии короля нет больше ни начальника, ни кастеляна, потому что в то время всякий город и всякая крепость находится в распоряжении самого государя, -- то не угодно ли будет Вашему Величеству отдать пароль; и принять во все время пребывания Вашего Величества в замке Варк, жизнь и честь всех его жителей под свое покровительство, с тем, что Вы будете отвечать за них графу Салисбюри.
Минутный гнев, как молния, вспыхнули было в глазах короля; выражение лица сделалось сурово, и взор его медленно обратился к занавесу, скрывавшему дверь, который так кстати поднялся, -- казалось, Эдуард хотел угадать, давно ли Гильом находился так близко от него, но скоро строгость с лица его исчезла и уступила место совершенному спокойствию.
-- Вы правы, мессир, -- отвечал он молодому рыцарю спокойным голосом, в котором невозможно было заметить ни малейшего смущения, -- на сегодняшний день и следующую ночь пароль будет: верность, и я надеюсь, что его никто не забудет. Передайте его вместе начальникам стражи и приходите к нашему завтраку; мне надобно дать Вам особое поручение, не забудьте этого, ибо я завтра оставлю этот замок.
По окончании этих слов, в то время, как Гильом поклонился в знак уважения и повиновения, Эдуард подал почтительно трепещущей и безмолвной Алиссе руку.
-- Клянусь, графиня, -- сказал он ей, сходя с первой ступени лестницы, ведущей в зал, -- я чрезвычайно несчастлив; я должен нести на себе свою тяжесть управления королевством, поддержание двух смертельных войн, и сана королевского, и прошедшие огорчения бросают мрачную тень на настоящее мое положение. Я надеялся, что любовь ваша озарит мрачные дни мои, теперь я потерял эту надежду и с нею вместе и мое счастье. Завтра я вас оставлю. Когда же мы увидимся?
-- Отсутствие моего мужа принуждает меня, Ваше Величество, жить в уединении; потому что отсутствие считается полусмертью, следственно, и полутрауром. Прежде возвращения графа я не выеду из этого замка.
-- Но, -- сказал Эдуард, -- в Виндзор я назначил большие торжества по случаю основания храма Святого Георгия. Кто же будет царицей турнира, ежели вы не приедете?
-- Я бы почла это для себя величайшей честью и удовольствием; но все-таки не иначе, как в присутствии графа.