-- Именно о капитане? Но, любезный... барон... граф... мар... князь...
-- Граф, -- слегка поклонился Эммануил.
-- Ну так, любезный граф, позвольте вам сказать, что вы ведете меня от одной задачи к другой: я уже говорил, что рад и готов служить вам своими познаниями в математике, но не для того, чтобы искать неизвестного. Что он за человек? Э, граф, кто до конца может понять человека? Да и сам он всегда ли до конца понимает себя? Вот я уже лет десять как рыщу по морю то на бриге, то на фрегате. Можно сказать, что океан у меня перед глазами с тех пор, как помню себя, изучаю я прихоти моря с того времени, как научился говорить, а рассудок -- соединять слова в мысли, и все-таки я еще не знаю характера океана, хотя его волнуют только четыре главных ветра и тридцать два румба -- вот и все. Как же можно понять человека, которого обуревают тысячи страстей?
-- Да я этого и не требую от вас, дорогой... герцог-маркиз... граф...
-- Лейтенант, -- подсказал моряк, поклонившись.
-- Я не требую от вас, дорогой лейтенант, рассказа о страстях капитана Поля. Мне только хотелось узнать от вас две вещи. Во-первых, как вы считаете: он человек благородный?
-- Прежде всего, дорогой граф, давайте обговорим значение этого слова. Скажите мне, что вы подразумеваете под словом благородство?
-- Позвольте выразить вам свое удивление -- это вопрос довольно странный. Благородство -- понятие, кажется, довольно определенное.
-- Вот то-то и оно: все понятно, а определить, что оно такое, трудно. Не так уж редко, поверьте, ухитряются прикрыть этим словом очень неблагородные поступки. Если вы хотите, чтобы я ответил на ваш вопрос, то выражайтесь определеннее.
-- Мне хотелось знать, можно ли положиться на его слово?