-- О, я уверен, что он никогда не изменит своему слову! Даже враги его, -- а прожив такую жизнь, не иметь недругов невозможно, -- даже враги его признают, что он способен пожертвовать жизнью, чтобы клятву свою исполнить. Я говорю вам правду, он благородный человек. Но вы, кажется, еще что-то хотели узнать о нем?
-- Да, мне хотелось знать: согласится ли он исполнить повеление короля?
-- Какого короля?
-- Право, дорогой лейтенант, вы задаете мне вопросы, достойные софиста, а не моряка!
-- Однако не стоит сердиться, граф, на то, что я хочу сначала понять, о чем меня спрашивают, а потом уж отвечать. Мало ли у нас в Европе королей! Король английский, король испанский, король французский, которому я предан всей душой...
-- О нем-то я и говорю, -- прервал его Эммануил. -- Как вы думаете: согласится ли капитан Поль исполнить повеление короля, которое я объявлю ему?
-- Я думаю, капитан Поль, -- ответил уверенно моряк, -- как и всякий другой капитан, подчиняется власти, если только он не пират, не корсар и не морской разбойник, а этого, судя по виду его корабля, вообразить нельзя. Полагаю, что где-нибудь в каюте у него есть корабельные бумаги и если они скреплены подписью Людовика и печатью с тремя лилиями, капитан Поль, наверное, с величайшей готовностью исполнит всякое повеление за той же подписью и с приложением той же печати.
-- Ну, теперь я знаю все, что мне хотелось знать! -- сказал граф, досадуя, однако, в душе на не совсем откровенные и, как ему показалось, странные ответы своего собеседника. -- Однако же позвольте мне задать вам еще один вопрос.
-- Прошу вас, граф, готов отвечать на него так же искренно, как и на первые.
-- Не знаете ли вы, как мне переехать на фрегат капитана Поля?