На крик Тизон, Морис и его товарищ подошли к ней, и она в ту же минуту протянула им записку. Они развернули ее.
"На востоке еще сторожит друг."
Морис, едва взглянув на записку, вздрогнул. Ему знаком был этот почерк.
"О, боже мой, неужели это рука Женевьевы! Нет, это невозможно. Я безумец! Нет сомнения, что сходство большое, но что может быть общего между Женевьевой и королевой?"
Он повернулся и увидел, что Мария-Антуанетта смотрит на него. Что же касается Тизон, то в ожидании своей участи она пожирала Мориса глазами.
-- Ты совершила доброе дело, -- сказал он Тизон. Потом обратился к королеве. -- А вы, гражданка, дело похвальное!
-- Ежели так, сударь, -- сказала Мария-Антуанетта, -- последуйте моему примеру -- сожгите эту записку, и вы совершите благое дело.
-- Ты шутишь, австриячка! -- сказал Агрикола. -- Сжечь записку, которая доставит нам, может быть, возможность накрыть целое гнездо аристократов! Нет, черт возьми, это было бы слишком глупо!
-- А что, в самом деле, сожгите ее, -- сказала жена Тизона. -- Это может повредить моей дочери.
-- Разумеется, твоей дочери и другим еще, -- сказал Агрикола, взяв из рук Мориса записку, которую тот, возможно, и сжег бы, если был бы один.