-- Если единственное доказательство, -- сказал Морис, несколько обиженный той оценкой, которую молодая женщина дала товарищу ее мужа, -- в том, что он помог господину Диксмеру приобрести эти мастерские и изобрел новое средство окраски сафьяна, то позвольте заметить, что похвала ваша слишком преувеличена.
-- Он дал мне другие доказательства, сударь, -- сказала Женевьева.
-- Но он еще молод, не правда ли? -- спросил Морис. -- Хотя трудно за очками определить, сколько ему лет.
-- Ему 35 лет.
-- Давно вы знаете друг друга?
-- С детства.
Морис закусил губу, он всегда подозревал Морана в любви к Женевьеве.
-- Так, -- сказал он, -- это объясняет его фамильярность с вами.
-- Соблюдаемую в границах, в которых вы его всегда видели, сударь, -- с улыбкой отвечала Женевьева. -- Мне кажется, что фамильярность эта свойственна другу и не нуждается в объяснении.
-- Ах, извините меня, сударыня, вы знаете, что всем сильным страстям сопутствует ревность и дружба моя была завистлива к той, которой вы одариваете гражданина Морана.